Русские в Нагасаки

В самой колоритной русской даме Нагасаки, чей дом более полувека служил центром русской общины города, не было ни капли русской крови. Христина Щербинина по рождению имела отношение к Африке, Америке, Азии, но только не к Европе. Однако чего не хватило ей по рождению, было восполнено образованием и культурой.

Русские в Нагасаки

Ее история — вполне фантастическое, но убедительное свидетельство силы русской культуры и русского языка, которые могут быть сильнее азиатского климата, негритянской крови и поверхностной американизации современной жизни. Христина появилась на свет в Нагасаки в 1879 г. Ее отец Ричард Форд родился где-то в Британской Вест-Индии в 1828 г. Со своего Тринидада или Тобаго он перебрался в Америку, освоил морские перевозки и в сорок с небольшим лет убыл в только что открытую для иностранцев Японию, чтобы основать там компрадорскую портовую контору. Дела его процветали, он построил большой дом в европейском стиле в центре иностранного сеттльмента и женился на японке.

Когда Черному Ричарду (так его называли в порту) исполнилось 59 лет, ему надоело сидеть на берегу, он бросил погрузку-разгрузку и ушел в море. Особенно часто он плавал в недалекий Владивосток, где у него были прочные торговые связи. Туда же он отвез дочь и определил ее в русский пансион. Христина попала в Россию, когда ей было лет 12-13. Японцев и корейцев в городе видели предостаточно, но она оказалась первой чернокожей девочкой в тамошней гимназии. К ней отнеслись с особым вниманием и заботой, и достаточно скоро Христина освоила русский язык и образ жизни. По окончании гимназии она осталась во Владивостоке. В начале XX в. она вышла замуж за некоего капитана Щербинина, перешла в православие и родила троих детей. Они много лет жили в центре Владивостока; Щербинин водил суда в Нагасаки, как некогда его тесть. (Старый Форд умер в 1903 г. и покоится в Нагасаки.) Потом случились война и революция. Семейству Щербининых было куда уплыть — естественно, в Нагасаки, где у Христины Ричардовны был отчий дом и старая мать-японка. В том доме она прожила последующие полвека, пережив мужа, мать и атомную бомбардировку.
Капитан Щербинин умер через несколько лет японской жизни. Вообще, в Японии многие иностранцы умирали сразу: то ли климат не подходил, то ли еще от чего, зато уж если жили, то жили долго. Так было и с Христиной Ричардовной. Ее родившиеся в России дети выросли, обзавелись семьями и уехали из Японии задолго до войны: дочь в Париж, сын — в Латинскую Америку. Следы их затерялись; если они еще живы, то должны быть уже в весьма преклонном возрасте. (Несколько лет назад во французской части Канады я встретил молодую даму с относительным русским языком по имени Julie de Sherbinine, но про ее возможную черную прабабушку я тогда ничего не знал, а потому не спросил.)

После смерти мужа, матери (в 1935-м) и отъезда детей госпожа Щербинина жила одна в большом доме на фешенебельной Минами Яматэ, 22, и, как свойственно благородным дамам в стесненном положении, зарабатывала на пропитание сдачей комнат внаем. Она свободно говорила по-английски и по-японски, но предпочитала русский и всю жизнь в доме устроила на русский манер. По утрам пила чай из самовара и ходила в церковь. Сама готовила русские обеды и любила собирать гостей на чай с наливками и пирогами. В комнатах было тесно от русских комодов и сундуков, покрытых платками с кистями и пестрыми лоскутными ковриками. Многочисленные фотографии в рамках на стенах представляли папу Ричарда, выгоревшего и похожего на негатив; маму Саву, пожелтевшую за десятилетия до неправдоподобия, а также государя императора с семейством и взорванный революционными матросами в 1918 г. Владивостокский собор. Революция и гражданская война собрали в Нагасаки несколько сотен русских. Все они, от сахалинских каторжников до царских генералов, признавали авторитет Христины Ричардовны и величали ее по-домашнему «бабушкой» (а называя по имени-отчеству, ударение почему-то делали на втором слоге — Ричардовна). К ней ходили, например, члены российского консульства, до середины 1920-х гг. номинально представлявших там царскую Россию: консул А. С. Максимов и исполнявший обязанности военного атташе генерал Подтягин. В 1923 г. в Нагасаки приезжал из Дальнего атаман Семенов собирать силы и деньги для борьбы с большевиками; возможно, Христина Ричардовна поила чаем и его. На своих русских чаепитиях она, сидя во главе стола, разливала чай, оделяла всех вареньем и рассказывала истории о жизни в благородном пансионе конца XIX в. или о парадных обедах во владивостокском офицерском собрании. Когда нагасакские русские грызлись от эмигрантской бедности и по русской привычке, то «бабушка» Христина судила и примиряла. Ее мнение уважали, а ее домашние рецепты переписывали и использовали в нескольких русских ресторанах города. Последний из них, «Харбин», был открыт русскими выходцами из Китая в год восьмидесятилетия Щербининой. Еще совсем недавно можно было зайти туда и заказать японской обслуге «борусити» (борщ) от бабушки Христины. Во время Второй мировой войны Щербинина пережила множество бомбардировок города. После одной из них на русском кладбище разметало остатки гробов и костей русских моряков и солдат, лежавших там во множестве со времен Русско-японской войны. (Согласно вышедшей в 1940 г. брошюрке «Россия боти бохимэй», на кладбище было около 270 могил, включая братские.) Но бомбы пощадили кладбище Сакамото, где покоились родители Христины Ричардовны. А ее пощадила атомная бомба, сброшенная американцами на Нагасаки в 1945 г. Щербинина пережила атомную бомбардировку на двадцать лет и умерла причудливым обломком империи в 1966 г. Похороны ее собрали русских и иностранцев со всей Японии. Многочисленные вещи и вещицы поделили друзья и знакомые. В одном доме в Токио я видел пару расписных фарфоровых яичек. «От бабушки Христины», — гордо сказала хозяйка, заметив мой интерес. Через несколько лет пустой и обветшавший дом Щербининой снесли. Сейчас уже ничто не напоминает об иностранном сеттльменте в Нагасаки и его русских обитателях. Русских в Нагасаки практически не осталось. Церковь закрыта. В 1996 г. за счет русских властей и японских доброхотов на частично восстановленном русском кладбище был поставлен памятник и отслужен молебен приезжавшим из Токио священником.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *