Особенности агрессивных действий. Помощь друга

С ее слов, она спросила К., как тот объяснит свое поведение. Тот ответил: «Никак», — и рассмеялся. В ответ на ее сообщение о беременности сказал: «Ну, и что?» — и будто бы попытался ее обнять.

 

Ее «всю затрясло, она раскрыла лезвие ножа и нанесла удар… вытащила нож, посмотрела на него… Виктора рядом не было… он бежал к ребятам». Бросив нож, побежала за ним, чтобы помочь ему, но когда увидела возле него ребят, убежала и позвала на помощь его друга. Сама бросилась в поле, «не понимая, что делаю» (из показаний Т. после возбуждения уголовного дела). На следующее утро она пришла на работу; по словам сотрудников, была в обычном настроении, с букетом цветов. Пояснила, что цветы для подруги, находящейся в больнице. После ареста в период проведения амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы она была подавлена, обо всем рассказывала со слезами на глазах.

 

При обследовании в ГНЦ ССП им. В.П. Сербского установлено следующее. Со стороны внутренних органов патологических отклонений не выявлено. Заключение консультанта-невропатолога: «Органические изменения центральной нервной системы неясной этиологии». Психическое состояние: в первую неделю после поступления на экспертизу была подавлена, иногда плакала, тем не менее оставалась достаточно активной, в меру общительной. Достаточно подробно сообщала о взаимоотношениях с К., о своем чувстве к нему, о его измене. Со слезами на глазах она рассказывала, как ее унижали, оскорбляли распространяемые К. слухи о том, что она «гулящая, нечестная».

 

Не верила, что К. мог сказать о ней такое. Особенно ее ранили оскорбления К. в адрес ее матери. Чувствовала себя одинокой, будто «одна на всем земном шаре». «Жизнь без Виктора потеряла смысл», поэтому хотела покончить с собой, но ее удержала мать. Изредка бывала среди молодежи, поскольку все же надеялась, что «встретит К. и с ним помирится». Нож стала носить с собой для того, чтобы чувствовать себя уверенной, и «еще потому, что Виктор тоже носил нож». Иногда думала, что нужно ему отомстить, а как это сделать, не знала. В день правонарушения вечером видела К., «решила пойти за ним, мелькнула мысль, что они помирятся». После случившегося бежала по полю, испытывала страх, слышала голос К., дерево приняла за его фигуру. Затем, по ее словам, пошла на близлежащий завод, оттуда звонила по всем больницам, чтобы узнать о Викторе.

 

На следующий день купила для него цветы, но побоялась из-за его родственников пойти в больницу. Не предполагала, что его состояние настолько опасно. Свои первые показания писала в надежде на то, что К. их прочтет и убедится в ее любви к нему. По истечении недели ее состояние резко ухудшилось: она стала более тоскливой, однообразной. Выражение лица стало печальное, скорбное, глаза полуприкрыты, взгляд тусклый. Говорила медленно, тихим голосом, на вопросы отвечала не сразу, после длительных пауз, вздыхала. При воспоминании о К. долго и безутешно плакала, признавалась врачу, что никакие лекарства, беседы ей не помогут, высказывала упорные суицидальные мысли, повторяла, что она должна быть рядом с ним. При осмотре медперсоналом ее постели была найдена приготовленная ею петля, однажды она откусила ртутную часть термометра. В отделении ни с кем не общалась, целыми днями лежала в постели, ничем не была занята, пассивно выполняла назначения и инструкции персонала.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *